casino siteleri
quixproc.com deneme bonusu veren siteler
porno
betticket
deneme bonusu veren siteler
royalbeto.com betwildw.com aalobet.com trendbet giriş megaparibet.com
en iyi casino siteleri
deneme bonusu veren siteler
deneme bonusu veren siteler casino siteleri
beylikduzu escort
Z-Library single login
deneme bonusu veren siteler deneme bonusu veren siteler
deneme bonusu
bostancı escort kadıköy escort ataşehir escort
kadıköy escort çekmeköy escort

Игнат Солженицын. «Отец был рад, что я не стал писателем»

 Игнат Солженицын. «Отец был рад, что я не стал писателем»

Игнат Солженицын

«Отец был рад, что я не стал писателем»

(«Время и деньги», Республика Татарстан)
Беседу вела Татьяна Мамаева

 

Фото: РИА Новости

 

Сегодня на сцене Большого концертного зала РТ имени С. Сайдашева пройдет концерт Государственного симфонического оркестра РТ. Место за дирижерским пультом займет гастролер — маэстро Игнат Солженицын. Сын известного писателя и сам уже известный музыкант. Он приехал в Казань несколько дней назад и ежедневно проводит репетиции с оркестром. В одном из перерывов господин Солженицын любезно согласился дать интервью. Солженицын-младший сразу располагает к себе — улыбчив, доброжелателен, обладает отличными манерами. И прекрасным русским языком.

 

— Игнат Александрович, простите, но в нашем разговоре не избежать вопросов о вашем отце. Как вы полагаете, что было доминантой его философии?

— Отец полагал, что если бы человек был рожден только для счастья, он не был бы рожден и для смерти. Раз все мы проходим конечный и довольно короткий путь на земле, то наша задача в том, чтобы понять, для чего мы живем. Пожалуй, это была главная тема его философии.

— Музыка вам помогает это понять?

— Безусловно.

— Отец — писатель, все интересы семьи сосредоточены вокруг литературы, но вы выбираете своим путем музыку. Как она возникла в вашей жизни?

— Совершенно случайно. Когда мы переехали в США, в этот глухой штат Вермонт, у нас в доме был кабинетный рояль и мне очень захотелось научиться на нем играть. По первому образованию я пианист, учился в Лондоне, потом в Нью-Йорке.

— Как ваши родители отнеслись к тому, что вы решили заняться музыкой?

— Они всегда меня в этом поддерживали, поначалу относились достаточно осторожно, настраивали меня на то, что я должен себя показать, чтобы они восприняли мое увлечение серьезно.

— Кто вам в детстве был ближе — мама или папа?

— Ну это все равно, что сказать, какое легкое ближе — левое или правое, какая рука дороже. Я понимаю, что далеко не у каждого человека такие родители, как мои, это большое везение. Мне трудно представить мою жизнь без них.

— Легко ли ваша семья вписалась в жизнь за границей?

— Жизнь здесь и там была несопоставимой. И хотя были определенные сложности, перейти из мира нужды в мир изобилия гораздо проще, чем наоборот.

— Но Александр Солженицын был одним из самых русских писателей — и по типу творчества, и по типу мышления. Таким вдвойне тяжелее на чужбине.

— Он каждый день ощущал нехватку Родины и как сын России, и как писатель, как вы верно сказали, очень русский писатель по языку, по духу. Ему не хватало подпитки, идущей от родной земли. Была любопытная история с его «Крохотками» [короткими зарисовками. — Т.М.]. Первые из них были написаны в 1958 году, потом на Западе отец хотел к ним вернуться, но ему не удавалось. А вот вернувшись на родину, он снова смог «Крохотки» писать. В девяностых годах он написал еще четырнадцать «Крохоток». Обретя Родину, он обрел возможность их писать. Интересно, правда?

— Да. А как отец с вами занимался в детстве?

— Он занимался с нами в прямом смысле — у нас были уроки геометрии, алгебры, астрономии, истории. Он был замечательным педагогом и профессионально преподавал многие дисциплины, у него за плечами была работа в школе. Общение с ним, конечно, было не таким обширным, как с мамой, но, с другой стороны, крайне насыщенным и важным.

— Он не пытался сделать из вас писателя?

— Боже мой, конечно, нет! Никогда в жизни. Я даже знаю, что родители были счастливы, что никто из детей не пошел по писательской стезе. И так быть сыном Солженицына непросто, а быть писателем... Это уже не дай бог!

— А почему это все-таки непросто?

— Мера ответственности, с которой идешь по жизни. Вы же понимаете, что это имя значит для миллионов людей на Земле и особенно в нашей стране.

— Как возникло дирижирование в вашей жизни? Насколько я понимаю, вы были успешным пианистом, карьера ваша складывалась хорошо.

— Это произошло не вдруг. Я понял, что если стремиться не просто к тому, чтобы взять в руки дирижерскую палочку и махать, а серьезно заниматься этой профессией, надо начать учиться как можно раньше. Тогда к сорока или к пятидесяти годам в этой профессии можно будет разобраться. Дирижирование для меня было зовом души, и я не стал противиться.

— Один из ближайших друзей вашей семьи — Мстислав Ростропович. Он оказал на вас влияние?

— Этот человек был ярчайшей личностью. Он не просто поддерживал меня в желании стать музыкантом, но способствовал этому. В течение многих лет он помогал мне осмысливать музыкальные проблемы и общего плана, и более узкие, связанные с композиторами, которых он больше других любил, — Прокофьевым, Шостаковичем. Ростропович сыграл огромную роль в моей жизни.

— Вы до сих пор выступаете как пианист?

— Да, выступаю, и у меня еще камерный оркестр в Филадельфии, кроме него я работаю с одним из оркестров в Москве. Времени ни на что не остается.

— Вы работаете с оркестрами и в России, и на Западе. Существуют отличия?

— Заграничные оркестры быстрее разучивают сочинения. Уровень первой репетиции у них выше, скажем так. С другой стороны, наши оркестранты лучше помнят и понимают, зачем мы в эту профессию пришли. У них очень серьезное отношение к музыке.

— Как вы полагаете, в чем главная проблема наших российских оркестров?

— Проблема в том, кто займет места в оркестре через несколько лет. Уровень консерваторского образования и воспитания очень упал за последние двадцать лет. Если говорить о частностях, местная школа у нас все-таки не на уровне западной. На это надо обращать внимание. И на экономические проблемы, конечно.

— Если бы вам пришлось составлять рейтинг российских оркестров, кому бы отдали три первых места?

— Не хочу обижать никого из коллег. Но могу сказать, что в России есть достойные оркестры.

— А что бы сказали о российской дирижерской школе?

— Она очень сильна. Ее традиции были заложены еще в девятнадцатом веке — видите, какая история.

— Как вам работается с ГСО РТ?

— Приятный коллектив, очень ровный. Конечно, что-то ему можно и еще пожелать, но это ведь можно сказать о каждом оркестре.