casino siteleri
quixproc.com deneme bonusu veren siteler
porno
betticket
deneme bonusu veren siteler
deneme bonusu veren siteler
royalbeto.com betwildw.com aalobet.com trendbet giriş megaparibet.com
en iyi casino siteleri
deneme bonusu veren siteler
deneme bonusu veren siteler casino siteleri
casibom
deneme bonusu veren siteler
deneme bonusu veren siteler
beylikduzu escort
Z-Library single login

Вера Мильчина. Об Андрее Немзере. Памяти друга и коллеги

 Скачать

Вера Мильчина

Об Андрее Немзере

Памяти друга и коллеги

(Горький. 2023. 13 декабря. URL: https://gorky.media/context/ob-andree-nemzere/)



9 декабря 2023 года не стало Андрея Семеновича Немзера — историка русской литературы, литературного критика, замечательного преподавателя. О том, каким он был человеком, вспоминает Вера Мильчина. 

Андрей Семенович Немзер (1957–2023). Очень больно выводить эту вторую дату. Да и первую тоже, ведь она напоминает: Андрею было всего 66 лет.

У каждого человека есть какие-то главные черты, которые вспоминаются прежде всего. Андрей Немзер — это страстность и верность.

Страстность, с которою он писал и говорил на протяжении всей жизни. Верность русской литературе вообще и любимым авторам XIX–ХХ веков, о которых он писал всю жизнь.

В этой жизни было несколько моментов, когда Андрей круто менял род занятий. Из историка русской литературы XIX века, автора блестящей диссертации о Владимире Соллогубе, он в первые постсоветские годы превратился в литературного критика, пишущего о современной литературе. И довольно скоро вышло так, что он стал критиком номер один, «главным критиком эпохи», и все, и друзья, которые его статьями восхищались, и враги, которые тщетно мечтали сами занять это место, признали: да, есть много разных критиков, и есть Немзер как целая институция. Причем Андрей ведь вовсе не ставил себе целью стать первым. Он просто писал — много, тщательно и страстно. Он отдал критике два десятка лет. И теперь благодаря его книгам — прежде всего сборникам статей «Дневник читателя. Русская литература в таком-то году» (вышло пять сборников за 2003–2007 годы), — мы имеем в книжном виде подробную картину этой литературы. В критических статьях Андрей оставался верен любимым писателям (их было немало), а о нелюбимых писал нехотя и сжав зубы, но все-таки писал — резко и язвительно.

После критики (а точнее, частично одновременно с нею) наступила пора преподавания. Ординарный профессор Высшей школы экономики Андрей Семенович Немзер преподавал историю русской литературы страстно; у него самого память и эрудиция были огромные, от Сумарокова до Наровчатова он помнил тексты всех русских писателей и обрушивал свои знания на слушателей. Я много лет писала отчеты-хроники о филологических конференциях, проходивших в Институте высших гуманитарных исследований РГГУ (Лотмановские и Гаспаровские чтения), и некоторых других; я старалась отражать не только содержание докладов, но и реплики в обсуждениях — разумеется, не все, а самые интересные. Так вот, фраза «в ходе обсуждения доклада Андрей Немзер возразил… дополнил… усомнился…» встречается почти в каждом отчете. Возражал, дополнял и сомневался он тоже со всей страстью, какой, возможно, иные доклады и не заслуживали. Но иначе, вполсилы и вполголоса, он не умел.

Сайт Высшей школы экономики сообщает, что с 2011 по 2017 год студенты шесть раз подряд выбирали Андрея «любимым преподавателем», и это замечательно, но я думаю, что им было с ним нелегко. Потому что он не понижал планку не только для себя, но и для них. А к себе он относился с огромной строгостью: себя, автора полутора десятков книг и несметного числа статей, называл лентяем и неучем.

Это все о страстности. А верность проявлялась во всем — и в отношении к друзьям (школьным, университетским и более поздним; некоторые люди, выпив за праздничным столом, мрачнеют и делаются злыми, — Андрей начинал рассказывать друзьям о том, как он их любит), и в отношении к любимым авторам: Жуковскому (сборник историко-литературных статей Андрей назвал «При свете Жуковского»), Алексею Константиновичу Толстому, Давиду Самойлову, Александру Солженицыну (называю только самых главных). Андрей писал о них если не всю жизнь, то в течение очень многих лет. Однажды на Лотмановских чтениях он объявил доклад на тему: «Проваленный диалог: Давид Самойлов — Александр Солженицын». Два его любимца не любили друга, и их единственная 15-минутная встреча эту нелюбовь не уменьшила. Было непонятно, как Андрей выйдет из положения? Станет на чью-то сторону? Он остался верен обоим и просто объяснил, как все начиналось и чем кончилось.

И еще о верности русской литературе XIX века. Статьи о ней Немзер печатал в ежедневных газетах, в которых служил (сначала в «Независимой», когда она была совсем молодая и ничуть не похожая на сегодняшнюю, потом в «Сегодня» и «Времени новостей»), и короткие, но емкие очерки о Батюшкове или Аполлоне Григорьеве приходили к читателю вперемежку с рецензиями на самоновейшие романы. В сущности, Андрей уничтожал таким образом границу между той литературой и этой — не случайно, когда кругом в очередной раз скорбели о том, что писатели измельчали, он назвал сборник статей о литературе 1990-х годов словами Павла Васильевича Анненкова, сказанными о совсем другой эпохе (1838–1848): «Замечательное десятилетие».

Вот я пишу о достижениях Андрея, но ведь о них уже написали многие еще при его жизни; библиография работ о нем, и хвалебных, и, увы, пасквильных, насчитывает не один десяток названий. А хочется сохранить — хотела сказать, на бумаге, но пишу-то я на компьютере — его живой голос и привычки. Как он, услышав изложение какой-нибудь новомодной теории, топал ногами и кричал: «Я все это знал еще в восьмом (вар.: десятом) классе!» Как он, видя на столе вкусную закуску, приговаривал: «Огурчики-помидорчики, Сталин Кирова убил в коридорчике!» Как он восклицал возмущенно при виде чьего-то недомыслия: «Это же ясно даже пьяному ежу!» Как он — верный друг — приурочил публикацию в газете «Сегодня» рецензии на «Замогильные записки» Шатобриана в нашем с Ольгой Гринберг переводе (они ему очень понравились) к пятнадцатилетию моего сына.

В одном из докладов на Гаспаровских чтениях Андрей процитировал стихотворение Давида Самойлова «Старый Тютчев», в котором есть страшные слова: «Вот подходящий час, чтоб перерезать горло», но за ними следует последняя строка: «Немного подожду. Покуда отложу». Смерть не подождала и не отложила. И это невыносимо горько.