casino siteleri
quixproc.com deneme bonusu veren siteler
porno
betticket
deneme bonusu veren siteler
deneme bonusu veren siteler
royalbeto.com betwildw.com aalobet.com trendbet giriş megaparibet.com
en iyi casino siteleri
deneme bonusu veren siteler
deneme bonusu veren siteler casino siteleri
casibom
deneme bonusu veren siteler
deneme bonusu veren siteler
beylikduzu escort
Z-Library single login

Елена Чуковская: "В нем не было никакой расхлябанности"

Беседовала Наталья Кочеткова

Елена Цезаревна Чуковская:
"В нем не было никакой расхлябанности"

 

Елена Чуковская, внучка Корнея Ивановича Чуковского, до высылки из СССР помогала Александру Исаевичу в работе: перепечатывала рукописи, доставала нужные книги. О том, каким Солженицын был в жизни и в работе, она рассказала обозревателю "Известий" Наталье Кочетковой.

В обычной жизни Александр Исаевич был предельно неприхотливым, невероятно целеустремленным, требовательным к себе и окружающим. И каждую минуту занят своим делом: своими мыслями, чтением, обдумыванием прочитанного, писанием, нужными ему встречами. Ведь когда он писал "Архипелаг", ему архивов не открывали: он ездил по стране, встречался с людьми, записывал рассказы. После выхода "Ивана Денисовича" ему вся страна писала, особенно те, кто пережил лагеря. У него было редкое сочетание художественного дара и деловитости. В нем не было никакой расхлябанности, он был очень собранным, подтянутым во всех своих поступках.

Солженицын всегда рассчитывал свое время. Не любил жить в городе - старался находиться за городом, уезжал писать свои книги: в Эстонию, в Солотчу под Рязанью. Трудно жил, ведь ему совершенно не платили денег. Писателю, которого не печатают, трудно. Все эти годы он прожил мужественно и очень результативно. До 1960 года он написал кроме "Красного колеса" большинство своих известных вещей.

Из того, что я о нем запомнила: он очень любил строить свои тексты архитектурно, ведь они же огромные - такие, как "Круг" или "Архипелаг", например. Это же железные конструкции. Когда он писал "Красное колесо", у него на столе стояли фотографии тех, кого он сделал своими персонажами. Александр Исаевич детальнейше читал газеты того времени. Изучая начало Первой мировой войны, он читал не только русские, но и немецкие книги. Работал феноменально много и упорно. У него была замечательная память, просто до последних дней.

Сначала с Александром Исаевичем познакомился Корней Иванович, который жил в Барвихе, когда Твардовский (тогда главный редактор "Нового мира" - "Известия") дал ему почитать еще не напечатанный "Один день Ивана Денисовича", потому что он собирал отзывы писателей для Хрущева. И Корнею Ивановичу принадлежит один из первых отзывов на Солженицына под названием "Литературное чудо". Потом Корней Иванович анализировал в книге "Высокое искусство" переводы "Одного дня" на английский, которых появилось очень много. И Солженицын приехал к нему знакомиться. А когда у Александра Исаевича конфисковали архив, он приехал снова к Корнею Ивановичу. Тот пригласил Солженицына пожить в Переделкине в это смутное время, поскольку считал, что в Рязани ему после конфискации архива оставаться опасно. А в Переделкине он будет более на виду. И тут я с ним и познакомилась.

И он мне как-то сказал, что сам все перепечатывает на машинке. Меня это страшно удивило, потому что Корней Иванович так и не научился печатать, как и моя мама, Лидия Корнеевна. И я, удивленная тем, что такой писатель тратит время на техническую работу, предложила ему печатать. Он как-то сначала отмахнулся, но потом прислал мне письмо, в котором писал, что нужно попробовать. Я стала печатать первую часть "Ракового корпуса". Александр Исаевич с удивлением обнаружил, что у меня было сделано несколько опечаток. Он сказал: "Как же так? Ведь страницу можно было перечесть". Он просто не понимал, как можно так несерьезно относиться к работе.

Но поскольку времени ему на это было жалко, я продолжала печатать. А потом он старался не жить в Москве, поэтому оставлял мне свои рукописи, и я их отдавала на хранение, доставала для него какие-то книжки - оказывала техническую помощь. Дело в том, что после конфискации он ничего не хранил у себя. Даже я не знала, где рукописи: я их кому-то передавала, те - другим людям. Это все создавало огромные трудности в его работе. Например, когда он писал "Архипелаг", у него никогда на столе не было других частей книги - только та глава, с которой он работал. Эту главу увозили, привозили другую. И всю эту конструкцию он должен был держать в голове. Если что-то нужно было поправить, он иногда должен был ехать в другой город.

Первый раз за Солженицыным пришли к нам в Переделкино - это было сразу после решения о высылке. Но там его не стали арестовывать - подождали, когда он приедет в Москву к себе на квартиру.

Я помню, что, когда Александру Исаевичу вручали Нобелевскую премию в 1974-м, я подумала, что было бы дико его не поздравить, и пошла на телеграф и послала поздравительную телеграмму. На следующий день мне позвонили из комитета госбезопасности, что меня вызывают на беседу. Я идти отказалась. Мне потом еще полгода грозили... Так что такое было время. Я рада, что оно миновало.