casino siteleri
quixproc.com deneme bonusu veren siteler
porno
betticket
deneme bonusu veren siteler
deneme bonusu veren siteler
royalbeto.com betwildw.com aalobet.com trendbet giriş megaparibet.com
en iyi casino siteleri
deneme bonusu veren siteler
deneme bonusu veren siteler casino siteleri
casibom
deneme bonusu veren siteler
deneme bonusu veren siteler
beylikduzu escort
Z-Library single login

Юрий Кублановский. Нет просто уже самой почвы, на которой всходили бы такие люди

 Юрий Кублановский. Нет просто уже самой почвы, на которой всходили бы такие люди

Юрий Кублановский

Нет просто уже самой почвы, на которой всходили бы такие люди

Из интервью
Подготовлено на основе материала:
Кублановский Ю.М. Поэт: менеджеры захватили власть
(http://www.telegraf.lv/news/poet-menedzhery-zahvatili-vlasty)

 

Приходят менеджеры

— Как-то вы сказали, что вернулись из вынужденной эмиграции «с сознанием того, что такое западная цивилизация». Так что же это?

— Я имел в виду технотронный процесс и общество потребления как его результат. Это следующий шаг дехристианизации мира. Первый был сделан еще во времена после Средневековья. Второй — в XVIII веке, во времена просветительской идеологии. Результатом стала сначала французская революция, потом — подготовка русской.

В конце концов мы пришли к тому типу общества, в котором человек отказался от таких фундаментальных ценностей, как самоограничение, служение ближнему, служение родине. И все ставит исключительно на приобретение, обогащение, удобство. Комфорт стал во главу угла жизни. Вот что такое западная цивилизация.

 Сейчас мы видим ее колоссальное ускорение в связи с новым витком технического прогресса. Уже растет поколение, которое никогда не прочитает Достоевского, Толстого. Это очень тяжелые симптомы. Возможно — скорой смены цивилизации на другую.

Огромные континенты нищих и неустроенных людей другого цвета кожи, так сказать, поджимают белого разбалованного человека. То, что уже в середине XXI века нас ждут очень серьезные исторические катаклизмы, по сравнению с которыми побледнеют исторические беды века минувшего, для меня ясно.

— И никто уже не в силах противодействовать процессам энтропии?

 — Последний такой человек был Александр Исаевич Солженицын, с которым мы были хорошо знакомы. Когда два года назад я стоял у его гроба, то думал о том, что уже вряд ли встречу человека такого масштаба. Нет просто уже самой почвы, на которой всходили бы такие люди.

Мы видим, что сейчас происходит измельчание политического типа. Не только в России, а по всему миру. Ушли лидеры-харизматики, и на их место приходят менеджеры, что вполне соответствует той технотронной цивилизации, о которой я уже говорил.

 

Спутники мои вечные

— Вы могли бы назвать себя другом Солженицына, Бродского?

— Мы современники. С Солженицыным мы единомышленники. С Бродским — коллеги по литературному цеху. Каждый был достаточно занят собой и своей миссией, для того чтобы можно было, так сказать, дружить. Но то, что мы испытывали друг к другу дружеские чувства, что я этих людей вспоминаю и что их творчество постоянно со мной... То, что, умерев, они оба как бы спутники мои вечные... Это позволяет мне считать их, возможно, самыми высокими моими друзьями.

 Солженицын был укоренен в проблематике и в комплексах именно русской литературы. Он весь и есть порождение русской, как теперь выражаются, ментальности — и мировоззренческой, и политической, и эстетической. А Бродский — это уже литератор-космополит, живущий экзистенциальными и личными проблемами, проблемами общекультурными. Он принадлежит человечеству в целом, в большей степени, чем России.

— Кто вам ближе?

— Конечно, мировоззренчески мне намного ближе Александр Исаевич Солженицын. Но все-таки Бродский мой коллега, и как поэт он ближе моим художественным взглядам. Солженицын, как и каждый прозаик, мыслил достаточно прямолинейно, а поэзия — это чудо, в ней всегда больше тайны, чего-то, что не исчерпывается в объяснении словом.

А Александр Исаевич, как любой прозаик, более рационален... Так что это два творческих мира, которые не антагонистичны, а прекрасно дополняют один другой, и хорошо, если люди научатся читать одного не за счет другого.