Наталья Солженицына. Солженицын продолжает нести трудную правду. Беседу вела Анна Кочарова

 Наталья Солженицына. Солженицын продолжает нести трудную правду

Наталья Солженицына

Солженицын продолжает нести трудную правду

Беседу вела Анна Кочарова
(Вести FM. 2012. 18 ноября, 2012 г. 18:19.
URL: http://www.radiovesti.ru/articles/2012-11-18/fm/73432)

 

Полвека назад, в ноябре 1962 года, увидел свет «Один день Ивана Денисовича» Александра Солженицына. История одного дня лагерного заключенного появилась в журнале «Новый мир». О том, как был принят рассказ 50 лет назад, как это произведение понимают сегодняшние читатели и о ситуации в литературном сообществе в целом, культурный обозреватель радио «Вести ФМ» Анна Кочарова обсуждала с вдовой писателя Натальей Солженицыной.

 

 

Кочарова: Добрый день, в студии Анна Кочарова. И сегодня у нас в гостях Наталья Дмитриевна Солженицына, вдова писателя Александра Исаевича Солженицына и президент Фонда Солженицына. Наталья Дмитриевна, добрый день.

Солженицына: Добрый день.

Кочарова: И сегодня повод наш — замечательная дата — 50 лет со дня, с момента выхода повести «Один день Ивана Денисовича», именно в 1962 году она была напечатана в журнале «Новый мир». И нельзя, конечно, сегодня недооценивать значимость этого события и литературного, и вообще общеполитического, потому что это было колоссальное событие — появление этого произведения. Как вы считаете, как сегодняшние читатели воспринимают эту повесть?

Солженицына: Эта повесть введена в курс школьный, и изучают ее, к счастью, не в последний год 11, когда в глазах у всех только ЕГЭ, а в разных школах по-разному, но в общем в 9 и в 10 классе.

Кочарова: Но в старших, естественно, классах.

Солженицына: В старших, конечно, в старших. Хотя я думаю, что в классе уже 7–8 вполне можно прочесть и понять, но правильно, что изучают, скажем, в 9–10. Так что в общем, теоретически по крайней мере, все школьники, выходя из школы, по крайней мере читали этот рассказ.

Кочарова: Или должны были читать все-таки.

Солженицына: Должны были читать, да думаю, что читали, потому что он в обязательной программе, а не в рекомендованной. Как воспринимается? Ну, видите, страна-то расколота у нас, совершенно расколота. На какие части — я не берусь судить, но, в общем, расколота. Потому что, видите ли, вот войны внешние, они всегда объединяют народ, войны против внешних врагов. Так было всегда и с любым народом. А вот войны внутренние — гражданские войны или войны власти против своего народа, как было у нас в сталинское время, они народ разделяют. И результат их не только прямой, что какая-то часть населения, иногда огромная, как это было у нас, страдает, физически погибает, или разрушаются семьи, остаются сироты и нерожденные дети, это все так. Но помимо вот этого прямого урона еще долго действующий урон тот, что население расколото. Кто-то знает, кто-то не знает, кто-то знает, но закрывает глаза, и кто-то соблазняется: легче верить, что сидят виновные, чем встать перед лицом этого ужаса, что могут сажать невинных людей, значит и тебя. Жить трудно, и люди выбирают многие более легкую жизнь. Более легкая жизнь — это не знать, не понимать или, как сегодня, не помнить. И поэтому как воспринимают? Воспринимают по-разному. Одни, наверное, воспринимают так, как воспринимали современники, когда это было напечатано, а это была очистительная гроза, и надеюсь, что таких людей больше, хотя, конечно, острота восприятия сегодня не может быть такой, как была тогда, потому что…

Кочарова: В силу разных просто обстоятельств.

Солженицына: В силу просто того, что тогда это, помимо всего прочего, было еще открытие: сказали вслух правду, которую никто не знал.

Кочарова: Но это было и открытие автора нового, писателя и правды, и всего.

Солженицына: Да, и открытие автора, да. А сейчас как бы считается: ну, мы это все всё знаем. Но сейчас уже работает только литературная сила, магия художественного слова.

Кочарова: А вот то, что произведение вошло в школьную программу. Не секрет, что случается так, что не очень грамотный преподаватель, в целом я имею в виду, который не очень хорошо понимает, как преподнести произведение детям, зачастую это наоборот вызывает такую реакцию отторжения. И с классикой такое происходит. Вот я, например, на себе иногда это испытывала с не очень удачными преподавателями. Вот это вас не смущает, что здесь может быть такой эффект?

Солженицына: Конечно. Но что значит смущает? Вообще всё зависит от преподавателя, не только в литературе, не только в случае с этим рассказом, не только в случае с Солженицыным, который несет трудную правду и который вообще требователен к нам, что вы ни читали, любое его произведение. Но вообще от учителя зависит очень много. Может быть такой учитель, у которого ни один человек в классе не пойдет никогда изучать физику, потому что вот он к физике привил отвращение. А физика тут не виновата, так же, как «Иван Денисович» не виноват, если его плохо преподнесут. Так что вообще от учителя в жизни зависит очень много, как и от родителей. Ну, это факт, к которому как можно относиться? Факт жизни.

Кочарова: Уже ничего сделать нельзя.

Солженицына: Можно. В случае родителей — трудно, а в случае учителей — можно. Можно пытаться повышать уровень учителей. У нас он трагически упал за последние 20 лет, этим никто не занимается.

 

Полностью слушайте в аудиоверсии.